Лидеры рейтинга

ОКТЯБРЬ ЛЕОНОВ: ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЛЮДЯМ (авторы: Сергей и Ирина МАСЛАКОВЫ) ⋆ ИМЕНА БРАТСКА

ОКТЯБРЬ ЛЕОНОВ: ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЛЮДЯМ (авторы: Сергей и Ирина МАСЛАКОВЫ)

Умирать Октябрь Леонов уехал в Москву, в «родовое имение» Салтыковку, что в 18 километрах от Курского вокзала. Здесь прошло детство, школьные годы, отсюда 16-летним подростком ушел на войну. Москва есть Москва, здесь и врачи получше и начальство ближе — Октябрь Михайлович, хоть и оставил работу, но сохранил мандат ответственного секретаря Братского отделения ВООПиК и до последнего часа обивал высокие пороги, настаивая на официальном признании Братского архитектурно-этнографического музея «Ангарская деревня». И добился-таки своего.

Октябрь Михайлович Леонов Братск

ЛЕОНОВ О. М.

Рак легких не оставлял ему никаких шансов. Предчувствуя близкую смерть, Леонов созвал друзей со всех концов Союза и, не вставая с кровати, шутил, хохмил, бодрился. Чтобы не испортить ему настроения, гости выходили на улицу. Поплакать.

Друзья его не забудут. Забудут другие. В Братске, где прошли последние, наиболее плодотворные годы, имя Октября было едва ли не под запретом. Незадолго до смерти, Октябрь Михайлович проникновенно говорил своей жене, братской журналистке Эмме Зачиняевой:
— Умру — меня забудут на 10 лет. Потом вспомнят.
Немного ошибся — вспомнили через 20 лет…

ЧУКОТСКИЙ КОМИССАР

Странный это был человек. Журналист, путешественник, краевед. Простой и противоречивый, лиричный и деловитый, бесшабашно веселый и академически строгий. Мог плясать весь вечер напролет (у него по всему Братску были любимые женщины по танцам), а мог ночами сидеть над книгой с карандашом в руке или читать многочасовую лекцию.

При желании можно было бы проложить по Ангаре интереснейший маршрут в глубь веков — так богаты ее берега памятниками культуры. И один из них, уникальный,— Дубынинская писаница, открытая Октябрем Леоновым. Его и Галину Штеле, ныне директора Ангарской деревни, вы видите на снимке. Фото из архива О.Леонова и В.Леонтьева[/caption]Ученица Октября Н. Ф. Луканкина так вспоминает первую встречу с ним: «Представляла серьезного, скрупулезного ученого, педанта, книжного человека. Вдруг открывается дверь, вваливается загорелый, бородатый мужик в штормовке с сияющей улыбкой и нахальными глазами… В высшей партийной школе ЦК ему не дали защититься, изгнав из рядов, истфак университета он сам бросил, поняв, что ничему новому его не научат… В Братск он приехал в качестве журналиста, и многие старожилы, наверное, помнят бородатого ведущего «Сельского часа», его невнятную, но мелодичную скороговорку».

Октябрь Леонов

Человек талантливый, бескомпромиссный, не любящий казенщины и чинопочитания, вызывал неоднозначную реакцию. Одни его любили, а у других одно упоминание его имени вызывало нервные судороги. Главное его качество, его стержень, наверное, в беспокойстве.

Не сразу и скажешь, то ли жизнь его помотала, то ли он ее. Родившись в семье красного командира (у отца Леонова, говорят, был орден Красного Знамени за № 4), Октябрь получил не только новомодное имечко, но и большевистское воспитание. В семье, правда, долгие годы сохранялось предание, будто Октябрь был внебрачным сыном какого-то турка или кавказского князя, но это, скорее всего, байки, навеянные восточной внешностью Октября. Чернявый, крупнолицый, нос с горбинкой. В школе Октябрь держался независимо, может быть, даже с некоторым апломбом, учился хорошо, а потому, спустя десятилетия, одноклассники, вспоминая о нем, говорили: «Думаю, уже министр», «Не меньше». Так, наверное, и случилось бы, но помешал все тот же бескомпромиссный характер. Дело невиданное: после войны, когда среди ветеранов началась повальная «наградомания», Леонов, служивший механиком в авиаполку, отказался от удостоверения участника войны: «Ну, не воевал я, не участвовал».

Пиком его бюрократической карьеры стала должность заведующего отделом пропаганды и агитации Магаданского горкома партии. О работе «чукотским комиссаром» Октябрь Михайлович позже расскажет в своей неизданной книге «1500 километров раздумий».

[caption id="attachment_11272" align="alignleft" width="556"]Леонов О.М. Проект памятника Леонову О.М. Автор проекта — Воронцов Л.Ю.

«С Тынечейныным беда! Тынечейнын собирается бежать из тундры! — писал Октябрь Михайлович. — Такие слухи несло тундровое эхо, начиная с самого Уэлена. И мы беспокоились за нашего хорошего друга, бригадира оленеводов нешканского колхоза «Полярник», делегата 21-го съезда партии Валерия Тынечейнына. Спешили к нему по снежной тундре, в пургу и стынь. До Нешкана оставался один переход. Упряжки вели старик Кайкак, отец Росхино-ма, и молодая флегматичная чукчанка Эунеут.
— Хороших собак запрягай, Кайкак, — говорил накануне Мифтов. — Нам надо быстро быть в Нешкане.
— И-и-и, — расплываясь в улыбке, отвечал добродушный старик. — Собаки — нымелькин (хорошие), дорога — нымелькин… Быстро будет Нескан…Письмо Валерия в окружной комитет партии было опубликовано в газете «Советская Чукотка». Мы читали его и гордились Валерием. Много важных вопросов поднял он: тут и рациональное использование пастбищных угодий, и полное удовлетворение растущих культурно-бытовых запросов тундровиков, и оплата труда. В письме не было ничего, что вызывало бы тревогу. Настораживало только одно место…»

Прийти на выручку к другу, помочь, несмотря на запрет «вышестоящих товарищей», — вот позиция коммуниста Леонова, и она так не традиционна, так не ко двору, что уже в скором времени помощь потребуется и самому защитнику: Леонова исключат из партии, восстановят и снова исключат. Находясь в оппозиции к партийной верхушке города, Леонов и его друзья, не то дурачась, не то остерегаясь, прибегают к эзопову языку. Покинув Магадан, Октябрь получает письма от своего друга писателя Олега Куваева, автора романа «Территория», позже вышедшего в «Роман-газете»:

«Достопочтенный сир! После вашего отъезда Магадан поскучнел. Женщины стали худы и невзрачны, погода хмура, и воздух утратил столь обычную для этих мест свежесть. Сир! Спешу сообщить, что ожидавшееся заседание шайки тамплиеров так и не состоялось. Магистр ордена, заслушав отчет о летних завоеваниях этого года, проявил весьма заметное удовлетворение и одним мановением руки прекратил недостойные акции тамплиеров… Из города с неприличествующим шумом изгнан известный Вам живописец дон Гриц энд К. Основной причиной этого чернь считает сделанное Вами устное сообщение. Но необходимо отметить, что сторонники названного живописца деятельности не прекращают… Ваш покорный слуга Олег, рыцарь Ордена Костяной пластинки|».

Переписка Октября с Олегом Куваевым заинтересует иркутских писателей, поэт Марк Сергеев обратится к Эмме Зачиняевой с просьбой предоставить в распоряжение писательской организации наследие мужа: «…Современники редко ценят людей беспокойных, горячих,
отдающих все нетерпение сердца своего служению будущему, а именно таким мы знаем Октября Михайловича… Убедительно прошу Вас передать комиссии по литературному наследию бумаги Вашего супруга. В архиве Октября Михайловича, как мне сказали, есть переписка с Олегом Куваевым. Если это так, письма с соответствующим комментарием готова опубликовать «Литературная Россия|».»
К сожалению, Марк Сергеев ненадолго переживет Октября Леонова, и ни литературное наследие, ни переписка с Куваевым так и не будут опубликованы.

СУМЕРКИ ЗВЕЗДНОГО ЧАСА

У Октября Михайловича осталось две неизданных книги. Вторая, «Путь к звездному часу», посвящена его жизни и работе в Братске. Леонов писал:
«В самом начале ноября 1975 года, когда на Долгом пороге Ангары работала экспедиция по подготовке к вывозу диабазовых блоков с наскальными рисунками, найденными А. П. Окладниковым в 37-ом году и мной в 1974, попросил я бакенщика Ивана Дубровина отвезти меня на правый берег порога: походить, поискать. Я искал наскальные рисунки. Это было почти безнадежным делом в густонаселенном районе, где десятки и сотни лет по реке проходили кочи первых землепроходцев, лодки местных жителей, теплоходы и баржи Братскгэсстроя, где работали экспедиции гидрологов и археологов, где побывали сотни рыбаков. Но что поделаешь, если влечет упрямое желание найти… И они нашлись. Более 100 рисунков различных эпох! Целая картинная галерея. Это было настолько неожиданным и невероятным, что в Братск срочно прилетел академик Окладников и в мороз лазил по скалам. Там, на Дубынинской писанице, увидел я впервые загадочные, ни на что не похожие изображения человеческих лиц сердцевидной формы, с огромными глазами, обведенными концентрическими окружностями. Откуда они пришли в мир охотников и лосей, чьи изображения главенствовали на Дубынинской писанице?».

Это, наверное, и был звездный час Октября Леонова. Его жена, Эмма Петровна, вспоминает, что домой Октябрь Михайлович приехал как никогда серьезным и торжественным. Только и сказал: «Это грандиозно…» Возраст писаниц датировался от 4 до 6 тысяч лет. Понимая значимость своего открытия, Октябрь Михайлович понимал и другое — писаницы в скором времени могут бесследно исчезнуть под водой Усть-Илимского водохранилища, и потому выглядел в то время не лучше найденных им ликов. В истории научных открытий вряд ли найдешь более печального случая,почти трагического. Октябрь Михайлович не сидел, сложа руки, пытался спасти свою находку — рисунки выпиливались блоками, в них вбивали анкера и привязывали буйки, чтобы потом, после затопления, можно было найти, достать со дна и вывезти в музей. Этого не сделано по сей день. Октябрю Михайловичу удалось доставить в Братск только один камень с едва различимым изображением лося.

В середине 70-х у Леонова, кроме писаниц, много других забот. Главная — спасение памятников деревянного зодчества, Вместе с друзьями — коллекционером Спартаком Арбатским, художником Шандро и известным ученым, знатоком русской архитектуры, реставратором знаменитого 22-главого храма на острове Кижи Александром Ополовниковым — Леонов ездит з одну экспедицию за другой. Позади целый «хор» деревень Нижняя Шаманка, Подъеланка, Аникино, Воробьеве, Ершово, Закурдаево… Подплыли к Карапчанке — большой пустырь со следами бывших огородов и почерневшая от времени церковь на холме. Ополовников сразу же делает вывод: «Казенная архитектура, и я готов плюнуть на нее два раза..»> Октябрь Михайлович явно расстроен — ему и эту, «казенную», церквушку жалко.

На спасение десятков памятников народного зодчества, сотен этнографических экспонатов потрачено 55 тысяч рублей, Октябрь Михайлович в постоянном противостоянии с властями, экспедиции почти не финансируются, а он все ездит и ездит. После затопления Усть-Илимского водохранилища, работает в зоне затопления будущей Богучанской ГЭС. Со Спартаком Арбатским и еще одним товарищем однажды сплавлялся по речке Кода, лодка перевернулась, утонула собака по кличке Розка, сами едва спаслись, простыли, но и это не успокоило неуемного Октября. Все ниже и ниже спускается он с товарищами по Ангаре. Ходят по деревням. Леонов и Ополовников — впереди. Все не то: шиферные крыши, простоватые наличники… И вдруг останавливаются перед двухэтажным амбаром с обрушившейся галереей-выносом:
— Срублен в традициях…
Как-то в лесу нашли зимовье, сработанное топором.
— Я самый невезучий человек, — сокрушается Ополовников. — Когда нашли, наконец, приличное зимовье, надо уходить…
— Мы еще вернемся сюда, — говорит Леонов.
Вернуться было не суждено.

ВОЗРОЖДЕНИЕ

художник А.Карпов

Деревянный барельеф в «Ангарской деревне» Братска (автор- художник А.Карпов)

— Как мы встретились? -Эмме Петровне вопрос не нравится — слишком интимный. — Было это в 1972 году, когда приехала на телевидение в Братск. Октябрь Михайлович до меня год отработал в студии и ушел, разругавшись с начальством. Встретились мы в буфете. Увидела его лицо — и этого было достаточно. Неординарная, яркая личность…

В 1994 году в Братске, проездом из Америки, побывал Александр Солженицын, посетил и «Ангарскую деревню». Заикаясь от волнения, Эмма Петровна задала вопрос:
— Какое впечатление на Вас произвел музей?
— Огромное, — с чувством сказал Александр Исаевич. — Это ведь не просто музей, это память народная, которую у нас 70 лет пытались отнять…

Солженицын не узнает, что эту память не только пытались, но и по-прежнему пытаются отнять. Дважды «Ангарская деревня» горела, и есть все основания подозревать, что это были поджоги. Многие из памятников старины, вывезенные Леоновым, навсегда были утрачены, а вместо них появился «новодел». Память о Леонове, основателе музея, тщательно вытравливали, но время все расставило по своим местам. В 2001 году на повороте в сторону «Ангарской деревни» поставили памятный знак в честь Леонова работы Спартака Арбатского. В ближайшие годы здесь же должны поставить чугунный памятник — братские скульпторы Клейменовы сейчас работают над ним. Но главный памятник Октябрь Леонов поставил себе сам — «Ангарскую деревню» и Дубынинские .писаницы. Подозревая, что писаницы со временем могут затеряться, Октябрь Михайлович завещал похоронить себя в месте их нахождения, на круче, под которой древний человек пытался понять тайны мироздания. Друзья выполнили его последнюю волю — привезли в тайгу урну с прахом, и в месте упокоения неспокойного Октября, как указующий перст, взметнулся вверх пятиметровый крест, стилизованный под крылья птицы.

Ирина МАСЛАКОВА, Сергей МАСЛАКОВ
Газета «Наш сибирский характер», N23, декабрь 2007 г.

Источник: сайт «БРАЦКИЙ АЛЬМАНАХЪ»

БИОГРАФИЯ ЛЕОНОВА ОКТЯБРЯ МИХАЙЛОВИЧА ЗДЕСЬ



Если у Вас есть дополнения и поправки или Вы хотите разместить на сайте «Имена Братска» биографии Ваших родных и близких — СВЯЖИТЕСЬ С НАМИ

ВНИМАНИЕ! Комментарии читателей сайта являются мнениями лиц их написавших, и могут не совпадать с мнением редакции. Редакция оставляет за собой право удалять любые комментарии с сайта или редактировать их в любой момент. Запрещено публиковать комментарии содержащие оскорбления личного, религиозного, национального, политического характера, или нарушающие иные требования законодательства РФ. Нажатие кнопки «Оставить комментарий» означает что вы принимаете эти условия и обязуетесь их выполнять.





Рейтинг:
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 5.0/5 (2 votes cast)
| Дата: 3 ноября 2018 г. | Просмотров: 208


ОКТЯБРЬ ЛЕОНОВ: ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЛЮДЯМ (авторы: Сергей и Ирина МАСЛАКОВЫ) ⋆ ИМЕНА БРАТСКА